|
С момента, как мы шагнули на Землю, мужчины стремятся к красному мясу, белому рому и голубому экрану. И пусть злопыхатели порицают нас за это, мы видим героизм в нашем гедонизме.
За доказательствами мы обратились к психологам, антропологам и парням из местного трактира и спросили их, что любят мужчины. Например: почему военные фильмы нас согревают, а мелодрамы - нет? А потом Грег Гутфелд отправился узнать побольше.
Знакомая женщина выносит насекомых на улицу, вместо того чтобы убивать их. В своем доме я выбрасываю их в виде мешочков, настоящих маленьких мешочков, кои были когда-то телами. Убивать их приятно. "Это победа. Это природный инстинкт охотника. В этом ощущение свершения - это большое чувство!" - говорит эксперт по контролю над паразитами Уго Восо. Дэвид Гивенс, антрополог, не признающий истребления, соглашается: "Топтать - свойство мужской психики. Вот почему мужчины питают слабость к ботинкам и туфлям на толстой подошве. Другими словами, вы никогда не сможете раздавить сантиметрового жука тапочком. Я пытался, но никогда не удавалось.
Алкоголь - один из немногих способов рискнуть, не падая со стула в баре. "Он позволяет мужчинам увидеть, как близко они могут подойти к черте, не причиняя себе вреда", - говорит психолог Сэл Ледерман. Мы использовали выпивку в течение многих веков и для того, чтобы уйти от реальности. "И это было средство для любого посетителя бара стать равным другим, поскольку все пили то же самое", - добавляет Ледерман.
Чтобы по-настоящему понять бабника, зайдите в салон автомашин и глубоко вдохните. Нет ничего лучше запаха новой машины. Вы знаете, мужчины любят новые вещи: машины, камеры, женщин, туфли - или женские туфли. По мнению антрополога Джеймса Маккенны, мужчин больше волнуют новые стимуляторы, чем женщины; это то, что заставляет нас исследовать, объяснять и понимать наш мир. Вот почему мы ходим в бары. Вот почему всегда остаемся, чтобы увидеть стриптиз. Нам нужна новая, неизведанная плоть. Это инстинкт на генном уровне. В конце концов, животные, которые не могут размножаться, вымирают. Это любовь в неведомому, которая побуждает нас искать новых партнерш. "Партнерша не должна быть высококлассной, - говорит Маккенна. - Она просто должна быть доступной". И новой. Вроде моих новых перчаток с меховой опушкой.
Этому есть биологическое объяснение: я должен. "В любом обществе, когда предстояло делать что-то рискованное, этим занимались мужчины", - говорит Маккенна. И для этого тоже есть причина: мужчины более дороги. Нужно всего несколько мужчин (фактически, хватит одного меня), чтобы оплодотворить множество женщин, однако потребуется целая деревня женщин, чтобы удовлетворить мужчину. Поэтому мы решаемся на исследования, битвы и другие рискованные дела, которых избегают женщины, предпочитая ходить за покупками. Почему мы любим строительство?
Это вопрос контроля. "Вы часто имеете дело с инструментами, которые наделены большой силой. Используя эти инструменты, вы контролируете эту силу, - говорит Филип Бенсон, менеджер проекта в строительной компании "Стэнли Дален и компания". - Я думаю, что это мужской инстинкт - обеспечить кров себе и своим близким. А кроме того, в отличие от работы за столом, результаты этой ощутимы и их легче измерить".
Строительство началось, когда мы еще были детьми. "Маленьким мальчикам гораздо легче двигать крупные вещи, чем маленькие предметы, и они сильны в пространственных головоломках. Этот же интерес мы наблюдаем и в отрочестве", - говорит антрополог Хелен Фишер. Кроме того, у мужчин большие мышцы, поэтому мы лучше пригодны к использованию крупного оборудования, чем женщины.
Коммунисты, социалисты и люди, работающие в местных овощных магазинах, жалуются, что конкуренция сделала этот мир невероятно дрянным местом. В действительности, они критикуют мужчин, поскольку конкуренция - неотъемлемое мужское качество. Однако существует эволюционная награда для соревнующихся мужчин и женщин, которые делают ставку на них. Во всем мире женщины любят "лучших" мужчин, говорит Хелен Фишер. Им нужны статус и положение мужчины, а также здоровая биологическая необходимость запасти лучшие гены для потомства. Поэтому мужчины, достигшие вершины, выигрывают и возможности для спаривания.
Что бы ни думали вегетарианцы, мясо - не убийца (во всяком случае, если вы не пережарите его). Наша любовь к шипящему бифштексу чисто научна. Психологи обнаружили, что употребление красного мяса вызывает биохимическую реакцию в нашем мозгу, которая обеспечивает максимум агрессии. "Поглощение красного мяса больше возбуждает мозг, чем потребление овощей", - считает Гивенс. Возможно, это следствие нашей многолетней привычки к охоте и ловле добычи. А возможно - соуса с перцем.
Ругаться мужчине - все равно, что женщине плакать. "Стимул для ругани чисто эмоционален, - говорит Дэвид Гивенс. - Междометия возникают не в той части мозга, где рождается обычная речь. Наоборот, это отклик, вызванный гневом или расстройством". В действительности, чтобы ругаться, совсем не надо думать. Вот почему многие из нас так любят сквернословить.
Потому, что нам надо выразить нашу "фаллическую удаль". Видимо, бросание дротиков объединяет агрессивный толчок с соревнованием. Мужчин привлекают упражнения, которые напоминают сексуальный акт, а дротики - естественный способ публично выразить это любимое ощущение. Что касается пула, то тут Ледерман становится настоящим фрейдистом. "Кий в пуле- это пенис. Шар - это женщина. Мужчина с длинным кием бьет по шарам и сбивает их с дороги - своим способом. Каждый раз, когда шар летит в лузу, он победил. Чем больше шаров, тем больше женщин, а значит - больше власти". Нет, про футбол мы его спрашивать не будем!
Причина: мы строим некую связь со своей одеждой, и надевая ее снова и снова, верим, что воссоздаем это чувство. Это особенно верно, если мы добились сексуального успеха, когда впервые надели, скажем, ту рубашку - надень ее снова, и воспоминания легко вернутся и станут даже ярче и сильнее. Женщинам легко добиться секса, а мужчинам необходимо помнить, как они достигли удачи. И если эта рубашка помогла, мы ее не забудем.
Не проходит и дня, чтобы я не обозвал кого-то или не посмеялся над его редеющими волосами. Это же случается, когда я навещаю свою мать. Гивенс утверждает, что это лишь выражение агрессии через смех. Гориллы и шимпанзе поступают так же. Мужчины имеют удивительное свойство противостоять унижению - только повернутся спиной и… сделают то же самое с кем-нибудь еще. Некоторые находят такое поведение бесчувственным. Они глупы.
Я смотрю автогонки ради аварий, регби - ради кулачных драк, а девятичасовые новости - ради лысины ведущего. Вы подумали, что я болен? Но я люблю запекшуюся кровь, что, видимо, является пережитком ранних лет истории, когда мы были героическими воинами. Необходимость сражаться и рисковать жизнью прочно укоренилась в мозгу, хотя мир теперь вполне приручен. "Эта враждебная обстановка сформировала нашу биохимию и развитие наших тел", - говорит антрополог Джон Хейнерман. Поскольку самые стойкие, злобные особи мужского пола имели лучшие шансы на выживание, и от них в результате рождалось больше детей, наиболее суровые стороны их достоинств укоренились на века. Насилие стало частью мужского ДНК, возможно, сосредоточенное в той же черте характера, что и наша склонность к куриным потрошкам.
Когда у меня были отводящие мышцы, я относился к ним, как к детям. Я кормил их, поил и выгуливал. Затем я получил работу и забыл о них. Почему я так очарован вздымающимися мышцами? "Потому что руки любого человека могут неплохо выглядеть, но иметь твердые отводящие мышцы - это достижение". По мнению Гивенса, большие отводящие мышцы являются человеческим эквивалентом оленьих рогов. "Олень сражается с другим оленем рогами, но самку не очень интересует их размер". Поэтому, отводящие мышцы являются невербальным способом показать свою силу другому.
Я не умею пользоваться ими, но все-таки люблю их. В данную минуту я ношу пояс для инструментов, хотя он трется о мою шелковую пижаму. "Наша любовь к инструментам происходит с тех времени, когда мы хватались за ветки и взбирались на дерево, будучи пещерными людьми", - говорит Гивенс. - Нас все еще влечет к чему-то большому и мощному и сегодня, будь то молоток, лопата или руль управления". Он говорит, что мужчины всегда ищут "замену ветке" - бейсбольная ли это бита или клюшка для гольфа. Это те примеры, которые мы можем напечатать.
Это целая история. Предками собак были волки, и доисторический человек приручил их. Мы использовали их для охоты, защиты и общества. Они были нашими друзьями, особенно для мужчин без жен и семей. "Они развлекали мужчин в лагере, - говорит Джон Хейнерман. - Они выручали нас в пещере. Когда мы спали, они сторожили". Кошки, однако, не были заинтересованы в том, чтобы помочь человеку выжить. Они не могли помочь в охоте и не следовали за племенем, когда оно двигалось дальше. Скорее, они делали то, что хотели и когда хотели, чем то, что им говорили, ласкаясь к женщинам и воруя всю еду. А это - наша прерогатива.
С тех пор, как роль современного мужчины постоянно сокращается до покупки колокольчиков, звонящих в саду когда дует ветер, остаются только основные и поддерживающие жизнь нужды. И одной их них является обмен грязными шутками. "Еще на заре времен мужчина старался оскорбить остальных. Исследования показывают, что мужчины, оскорбляющие людей, имеют IQ на 30 пунктов выше, чем те, что не делают этого. И эти агрессивные мужчины также красивые и великолепны в постели, считаю я. Добавлю, что негрубые мужчины дурно пахнут, глупы, неуклюжи и, возможно, импотенты. Так или иначе, в бар идут обнаженная женщина и орангутан.
Мы лучше находим нужные места, потому что наши предки отправлялись на завоевание стран. А проводниками были географические карты. "Они дают нам силу, создавая впечатление, что мы можем предсказать будущее", - говорит Сэл Ледерман. А какое отношение это имеет к вестернам? Это стремление быть исследователем или ковбоем, открывающим Дикий Запад, - считает Ледерман. - Это желание преодолеть опасности, пережить приключения и вернуться к семье героем."
Из-за структуры мозга. Мой мозг - и ваш - устроен таким образом, что центр агрессии находится как раз рядом с сексуальным центром. "Один из них может как бы подпрыгнуть и пустить в ход другой", - поясняет Гивенс. Нет разницы, лопнули или нет лифчики в ходе борьбы, все кончается тем, что женщина, сражающаяся с другой женщиной, стимулирует эти два сектора в мозгу, а иногда оба сразу. Это супружеская жизнь втроем, возможно, самая близкая к той, какую я когда-либо заимею в реальной жизни.
Перевод Л. Трященко
Караван #20
May 2001
|
