Столь же неистова

Just as fierce

В своем провокационном эссе, написанном в 1994 году, феминистка, писательница и спортивная журналистка, Катерина Дунн, категорически отвергает мнение о том, что женщины по своей природе менее агрессивны, чем мужчины. Она заявляет: "Это саморазрушающий бред отвергать существование у женщин мощного боевого духа... Мы не просто заслужили могущество, мы обладаем им... Это обязательно включает в себя способность производить разрушения...".

In a provocative essay, feminist and author Katherine Dunn rejects the assumption that women are inherently less aggressive than men. "With the possibility of genuine equality visible in the distance," she argues, "it is self-destructive lunacy to deny the existence of women's enormous fighting heart. We don't just deserve power, we have it. It includes the ability to inflict damage..."

Девушка хотела драться. Юная блондинка, владеющая хорошим английским, поначалу вызывала насмешки парней в боксерском зале.

The girl wanted to fight. She was young and blonde and she spoke good English and at first the guys in the boxing gym laughed.

Но, когда Даллас Меллой вышла на любительский ринг в Линнвуде, штат Вашингтон, она не просто вторглась в последний замшелый мужской бастион в спорте. Она бросила вызов древним и все еще живучим понятиям о женской сущности и различии полов, представлению о том, что мужчины физически агрессивны, а женщины - нет.

But when Dallas Malloy stepped into an amateur boxing ring in Lynnwood, Wash., last year, she broached a barrier far more imposing than the crusty male bastion of the sport. She challenged an ancient and still powerful tradition of what it is to be female. She defied what may be our most pervasive notion of gender difference - the idea that men are physically aggressive and women are not.

Меллой, младшая дочь университетского профессора, к шестнадцати годам уже сформировавшаяся пианистка, писательница и спортсменка, привлекла внимание всего мира своим иском к американской федерации любительского бокса против дискриминации по признаку пола и выиграла в суде право американским женщинам принимать участие в любительском боксе. Репортеры и телевизионщики с трех континентов проталкивались в зал, чтобы наблюдать как Меллой побеждает Хезер Пойнер в первом официально разрешенном женском поединке.

Malloy was 16 years old, the youngest daughter of college professors. She was already an accomplished pianist, writer, and athlete when she drew international attention by suing U.S. Amateur Boxing for gender discrimination and won the right for American women to compete as amateur boxers. Reporters and television news crews from three continents jostled for space at ringside to watch Malloy outpoint Heather Poyner in the first sanctioned women's match.

На вопрос, почему они хотят драться, юные женщины ответили, что просто получают от этого удовольствие, так же как и некоторые мужчины.

Asked why they wanted to fight, the young women said they enjoyed it, just as some men and boys do.

Но есть еще более важный вопрос: как большинство общества относится к активизации женского насилия и к растущим свидетельствам того, что женщины могут быть такими же агрессивными как и мужчины. Частично на этот вопрос ответил тот ночной бой в свете софитов, в битком набитом зале, где, среди прочих, присутствовали многочисленные радостные и буйные женщины-юристы, размахивающие наманикюренными кулаками, со слезами счастья, катящимися по их щекам.

The more potent, unasked question is how society at large reacts to eager, voluntary violence by females, and to the growing evidence that women can be just as aggressive as men. A small part of that question was answered in the bleachers that October fight night, as packs of rowdy women lawyers waved manicured fists and cheered with tears streaming down their cheeks.

Впервые за мои 13 лет работы в качестве репортера по боксу, в ту историческую ночь я была как в тумане. Что-то в Меллой казалось мне знакомым. Твердость ее глаз напомнила мне женщину, которая меня вырастила.

After 13 years as a boxing reporter, I was a little misty myself on that historic night. Much about Dallas Malloy seemed familiar. A certain steadiness in her eyes reminded me of the woman who raised me.

Моя мама, остроумная, одаренная и крепкая в свои 80 лет женщина, несколько лет назад приобрела ружье. Я бы пожалела взломщика, который дал бы ей шанс применить его. Когда мы были маленькими детьми, она не имела настоящего оружия, но, если было необходимо, использовала любой подручный предмет. Метла, сковорода, ложка или лопата осаживали надоедливых сборщиков налогов, враждебных родственников, крыс, гремучих змей, буйных пьяниц и всех, угрожающих нашей мирной жизни. Моя мама из тех женщин, которые могли управлять четверкой лошадей и школьным автобусом, пахать, стрелять, резать скот, договариваться о цене, чинить крышу, а, придя домой, вышивать цветы на наволочках, присматривая за детьми, помогая им по математике.

My mother, still a witty and gifted artist in her hale 80s, got a rifle a few years ago. I pity the burglar who gives her a chance to use it. When we kids were small, she never had a formal weapon but made do with whatever came to hand. Her broom, skillet, spoon, or shovel served to rein in pesky bill collectors, hostile relatives, rats, rattlesnakes, rambunctious drunks, or any other threat to the peace of her regime. Mom came from a line of frontier females who could drive four horses and the school bus, plow and shoot straight, slaughter beeves and negotiate a sale, reroof the barn, and then go home to embroider flowers on pillowcases while supervising the kids' math homework.

Самая любимая мамина родственница - тетя Миртл, мягкая женщина, почитаемая всей семьей. Мы очень любили историю о том, как однажды ночью, в лютый мороз, она в нижней рубахе и в ботинках на босу ногу одна боролась со стаей степных волков, поедавших ее породистых индюшек. Моя мама, тогда еще ребенок, восторженно наблюдала через кухонное окно, как Миртл изящно и зажигательно "танцевала" с топориком, сверкая среди черепов и скелетов клыкастых и мерцающих чудовищ. Кровь текла черными струями на снег. "А на Рождество она подарила нам варежки из волчей шкуры с шерстью вовнутрь и с вышитыми на них снежинками ", - заканчивала мама эту историю.

One of Mom's favorite relatives was her Aunt Myrtle, a gentle woman, revered by her farming clan. A classic Myrtle tale describes how she dashed into the subzero cold one winter night, clad only in boots and a nightie, to battle a pack of prairie wolves who were killing her prize turkeys. My mother, a child then, watched amazed from the kitchen window as Myrtle the dainty, the kind, danced with her kindling hatchet flashing into the skulls and spines of fanged and flickering beasts. Blood exploded in black sprays across the snow. "And that Christmas," the story always ends, "she gave us kids wolfskin mittens, with the fur side in, and stitched snowflakes on the cuffs."

Более семидесяти лет прошло с тех пор, как Миртл размахивала своим топориком. Наша нынешняя эра ворвалась к нам вместе с социальным потрясением вьетнамской войны, пацифизмом и движением за гражданские права, давшим дополнительный импульс феминизму. Американское общество разрывается между долгим романом с насилием и ужасом опустошения от войн, преступности и разрушения окружающей среды. В нашей борьбе за сдерживание насилия мы забываем, что человеческая способность к насилию - это больше, чем порок, что это также и средство выживания в критических ситуациях. Сложной задачей является осознать природу, способы использования и опасности применения этого средства. Но сначала надо признать, что это существует, что все мы в той или иной степени обладаем этим, включая нас, женщин.

More than 70 years have passed since Myrtle swung her hatchet. Our current era is downwind from the social upheaval of the Vietnam War, the pacifism of the civil rights movement, and the determined progress of feminism. American culture is torn between our long romance with violence and our terror of the devastation wrought by war and crime and environmental havoc. In our struggle to restrain the violence and contain the damage, we tend to forget that the human capacity for aggression is more than a monstrous defect, that it is also a crucial survival tool. The delicate task is to understand the nature, uses, and hazards of the tool. The first step is to recognize that it exists, and that we all possess it to one degree or another - even us women.

Сделать это нелегко, так многие из нас убеждены, что женщины не способны к агрессии в той же степени как мужчины, что женщины психически слабее по своей природе, и биологически отличаются от мужчин в агрессивности. Многие вообще относятся высокомерно к самой концепции женского насилия. Эти поверия - наследие обветшалого представления о предназначении женщины, с трудом изживаемого под напором борьбы с социальными факторами, все еще угнетающими женщин.

This is difficult because so many of us are convinced that women are incapable of aggression on the same scale as men - that women are physically too weak, or are inherently, biologically different in aggressive capacity, or are spiritually superior to the whole concept of violence. These beliefs are the legacy of ancient, traditional definitions of the female role, inadvertently augmented by some recent efforts to combat the oppressive social factors that still assail women.

A ведь большинство из нас не существовали бы на свете без щедрых потоков женской физической агрессивности в нашей крови. На протяжении всей человеческой истории, задолго до изобретения антибиотиков и упакованной еды, женщины должны были быть сильными, а иначе они бы не выжили. Они должны были быть свирепыми, иначе бы не выжили их потомки. И эти качества не уменьшились в наш комфортный век кондиционеров.

But most of us would not be here without a generous sprinkling of physically aggressive women in our bloodlines. Throughout most of human history, long before antibiotics and prepackaged foods, many women had to be strong or they didn't survive. They had to be fierce or their young did not survive. And these gifts have not declined in this upholstered age of air conditioning.

Женщина-полицейский объезжает наш район в одиночестве из-за сокращения средств. В полночь я наблюдаю как она, припарковав свою машину, выполняет свою бумажную работу. Один из служащих круглосуточного супермаркета рассказал мне как она спокойно предотвратила угон машины со стоянки на прошлой неделе. Налетчик был крупный и буйный, но она схватила его, прижала мордой к мостовой и держала так до тех пор, пока не прибыл ее напарник. Служащий считает, что она применила специальный боевой прием.

The regular cop on the night beat in my neighborhood is alone in her patrol car because of budget cuts. Some midnights I can see her parked across the street, doing paperwork by the dash lights. The clerks at the local 24-hour market say our cop calmly interrupted a mugging in the parking lot last week. The bad guy was big and wild, but she grabbed him and held him facedown on the pavement until her backup arrived. A thumbhold of some kind, the clerks think.

За последние десятилетия американские женщины доказали эффективность своей работы вo всех юридических фирмах, заслужили доверие тех, кто боролся с лесными пожарами вместе с ними, они продемонстрировали ум, неограниченные возможности, смелость и силу в тысячах видах деятельности - от спорта до космических челноков. Тем не менее, идея о том, что женщины не способны сами о себе позаботиться все еще живуча в нащем обществе.

During the last few decades, American women have proven their efficacy in every law enforcement agency, earned the trust of those who fight forest fires beside them, and struggled for the right to demonstrate brains, resourcefulness, courage, and strength in a thousand venues from sports to the space shuttle. But the idea that women can't take care of themselves still permeates our culture.

Вышибала в баре университетского городка не возражает, чтобы костлявый тонкошеий парнень шел один в два часа ночи, но настаивает на том, чтобы кто-то проводил домой девушку, капитана команды по американскому футболу. Такое покровительственное отношение к женщине, возникшее из добрых намерений, делает ее неравной с мужчиной. Этот стереотип беззащитной женщины провоцирует обе стороны - жертву и насильника: женщины верят, что они беззащитны перед лицом мужской агрессии, а преступники рассматривают женщин как уязвимых существ.

The bouncer at many a college tavern will let a scrawny, pencil-necked male wander home alone at 2 a.m., but will insist on an escort for the captain of the women's soccer team. This kind of protectionist attitude, however grounded in good intentions, defines women as less than equal to men. It also reinforces the stereotype of the helpless female for both victim and assailant: Women believe they are helpless against male aggression; criminals see women as vulnerable.

То обстоятельство, что женщины являются объектами сексуального насилия (а мужчины - нет), часто используется для обоснования особых мер безопасности для женщин. Но факты говорят о том, что большинство изнасилований в Штатах происходит за закрытыми дверями, людьми, знакомыми жертвам. Изнасилования незнакомцами случаются куда реже грабежей и убийств. Забывая о других видах преступлений, радетели специальных мер защиты женщин основываются на представлении об их уязвимости к насилию, тем самым увеличивая опасность для женщины стать жертвой. Поэтому "уязвимость женщин к насилию" - слабый аргумент в пользу различия полов.

The fact that women are subject to rape (and men, for the most part, aren't) is often used as the reason why females warrant special protection. While this distinction is not to be dismissed, the fact remains that the majority of rapes in the United States are committed behind closed doors by people known to the victims. Rape by strangers on the street is dramatically less frequent than muggings and assaults. Advocating protectionism for women based solely on their vulnerability to rape further reinforces their victimization, and discounts other vicious acts as serious crimes. Women's "rapability" seems small justification for the uncategorical separation of the sexes.

Разумеется, женщина может воспользоваться защитой более сильного человека, но то же может сделать и мужчина. Но когда футбольная капитанша, специалист по ударам локтями, ногами и головой, считает, что ей нужен телохранитель, чтобы проводить ее до комнаты в общежитии, она теряет часть своей индивидуальности.

There is no denying that some women could use the protection of a stronger person - but so could some men. And when the soccer captain, a fit, fleet expert in the elbow, kick, and headbutt believes she needs a bodyguard to get to her dorm room, she has been robbed of part of her own identity.

Нелепо то, что большинство преданных защитников женщин совершенствует эту мифологию слабости вместо того, чтобы бороться с ней. Активные кампании против домашнего насилия, изнасилований и сексуальных преследований очень часто основываются на представлении о женщинах как о слабых жертвах. Некоторые известные лидеры феминизма, такие как Кaтерина МакКиннон и Патриша Айрланд, тоже постоянно изображают женщин как беспомощные объекты мужского насилия.

Ironically, some of the most dedicated defenders of women have enhanced this mythology of weakness, rather than worked to combat it. The intense campaigns against domestic violence, rape, sexual harassment, and inequity in the schools all too often depend on an image of women as weak and victimized. A few well-known feminist leaders, including Andrea Dworkin, Catherine MacKinnon, and Patricia Ireland, regularly portray women as helpless targets of male violence.

Утверждение о том, что мужчины физически агрессивны, а женщины - нет, огульно и негативно для обоих полов. Характеристика мужчин как единственных инициаторов насилия, аморальна по отношению к целому полу. Так же и характеристика женщин, как существ не склонных к насилию, предусматривает для них унизительную роль этаких сладких, кротких и слабых созданий.

This idea that males are physically aggressive and females are not has distinct drawbacks for both sexes. Defining men as the perpetrators of all violence is a viciously immoral judgment of an entire gender. And defining women as inherently nonviolent condemns us to the equally restrictive role of sweet, meek, and weak.

Приводится масса доводов в пользу половых различий в агрессивности, основанных как на врожденных, так и на приобретенных факторах, но, как в это ни трудно поверить, не существует никаких биологических причин, по которым женщины не могут быть такими же физически агрессивными как и мужчины. Генетик Анн Фосто-Стерлинг и биолог Рут Хаббард, наряду с другими женщинами-учеными, критикуют исследования доказывающие существование биологической дифференциации полов вне репродуктивной функции. Эти ученые настаивают на том, что неисчислимое количество природных и приобретенных факторов имеют очень сложную взаимосвязь.

Most arguments for a difference in aggression between the sexes fluctuate somewhere between nature and nurture. But hard as it may be to believe, there is no known biological reason that women cannot be as physically aggressive as men. Geneticist Anne Fausto-Sterling and biologist Ruth Hubbard are two of the many women scholars who are critical of research that postulates a variety of biologically determined gender differences beyond the reproductive functions. Both scholars argue that the innumerable factors of nature and nurture affect each other in highly complex ways.

Энн Фосто-Стерлинг критически рассмотрела множество известных теорий биологического различия полов. Ее работа развенчала суждение о физиологических различиях женского и мужского мозга, как и лучшие вербальные и худшие образные и математические способности у женщин по сравнению с мужчинами.

Anne Fausto-Sterling has examined many familiar theories of biological difference. Her work debunks claims that physiological differences exist in male and female brains, and that females have better verbal abilities, worse visual-spatial abilities, and less capacity for mathematics than males.

Фосто-Стерлинг также критикует идею о том, что мужчины по своей природе физически более агрессивны, чем женщины. Она особенно развенчивает миф о тестостероне, который якобы является главной причиной возникновения войн, беспорядков, убийств, драк, избиения жен и других форм "мужской" агрессии. Она показала, что нет никаких прямых указаний на то, что тестостерон вызывает агрессивность. На самом деле, исследования солдат, готовившихся к сражениям во Вьетнаме, показали, что уровень тестостерона заметно упал в предверии стрессовой ситуации.

Fausto-Sterling also attacks the central idea that males are inherently, biologically more aggressive than females. She specifically deflates the myth of testosterone - often named as the root cause of war, riots, murder, bar brawls, corporate takeovers, wife beating, clear-cutting, and other forms of "male" aggression - demonstrating that no credible evidence indicates that testosterone causes aggression. In fact, studies of soldiers preparing for battle in Vietnam suggest that testosterone levels actually drop severely in anticipation of stressful situations.

Фосто-Стерлинг заключает, что разница полов, выражаемая в агрессивности, скорее всего вызвана историческими и культурными факторами, а не биологией. Широкий спектр агрессивного поведения людей намного шире простой гормональной струи из желёз. Наука только начала продираться сквозь дебри сложных обстоятельств, задействованных в рассматриваемых явлениях.

Gender differences in the form and context in which aggression is expressed, concludes Fausto-Sterling, are more likely to be caused by learned and cultural factors than by biology. The broad spectrum of aggressive behavior in humans is far more complex than the mere squirting of a gland. Science is only beginning to grapple with the jungle of questions and concerns that surround it.

Даже понимание разницы между женщинами и мужчинами сейчас меняется. В своем труде "Политика женской биологии" Рут Хаббард указывает на то, что многие физические характеристики людей сильно меняются в зависимости от окружающей среды и поведенческих традиций. Мы склонны предполагать, например, что мужчины генетически награждены более мощным торсом. Но это различие (и другие различия в размерах и силе) между полами искусственно вызваны строгими культурными ограничениями женщин в физической нагрузке, диете и в других вещах.

Even our understanding of physical differences between women and men is changing. In "The Politics of Women's Biology," Ruth Hubbard points out that many physical characteristics are extremely variable, depending on environmental and behavioral factors. We tend to assume, for example, that men are genetically endowed with greater upper-body strength. But this disparity (and others of size and strength) between the sexes is inflated by cultural strictures on exercise, variations in diet, and other factors.

Методы тренировки спортсменок еше не отработаны, так, что пределы их возможностей пока неизвестны. В 1963 году первая женщина-марафонка на полтора часа отставала от мужского мирового рекорда. Двадцать лет спустя эта разница составляла всего 15 минут. Женщины-спринтеры уступают мужчинам доли секунды, и некоторые специалисты считают, что в начале следующего столетия женщины догонят мужчин в беге.

Training of female athletes is so new that the limits of female possibility are still unknown. In 1963 the first female marathon runners were almost an hour and a half slower than the best male runners. Twenty years later the fastest women were within 15 minutes of the winning male speed. Female sprinters are now within a fraction of a second of the top male speeds, and some experts predict that early in the next century women will match male runners.

Возможно, важнейшим доказательством, что женщины обладают огромными возможностями физической агрессии, являются легенды. И так же, как у мужчин, эта способность варьировалась от смелости до жестокости, от самоотверженности до бесчувствия.

Perhaps the strongest evidence that women have as broad and deep a capacity for physical aggression as men is anecdotal. And as with men, this capacity has expressed itself in acts from the brave to the brutal, the selfless to the senseless.

Исторические примеры способности женщин участвовать в военных действиях включают в себя традиции африканских женщин в 19 веке, формировавших основу легионов в королевстве Дагомея, и 800 тысяч русских женщин, участвовавших во всех битвах Второй Мировой войны. Все больше женщин служит в боевых частях вооруженных сил Канады, Великобритании, Голландии, Норвегии, CША и других стран, доказывая, что женщины могут быть так же опасны, как и мужчины.

Historical examples of female aptitude for the organized violence of warfare, for instance, include the 19th-century tradition of African women warriors who formed the core legions of the kingdom of Dahomey and the 800,000 Russian women who fought in every combat position and flew as fighter pilots during World War II. The gradual movement of women into combat positions in the military forces of Canada, Britain, the Netherlands, Norway, the United States, and other nations is evidence of a growing contemporary understanding that women can be as dangerous as men.

В то же время, когда руководство армии препятствовало участию в ней женщин-солдат, женская энергия направлялась в различные революционные и террористические группы. Согласно криминалистам Харольду Веттеру и Гэри Перистейну, около четверти первоначальных российских революционных террористов были женщинами, в основном из образованных классов. Из недавней истории: Ульрика Майнхоф и другие участницы немецкой нигилистической группы Баадера-Майнхоф - наиболее известные среди многих террористок в Европе. Значительную долю составляют женщины и в Ирландской Республиканской армии, в движении баскских сепаратистов, в итальянских "Красных бригадах", в палестинской интифаде, так же как и в революционных группах в Азии, Африке и Латинской Америке.

And while national military forces have historically resisted the full participation of women soldiers, female talent has found plenty of scope in revolutionary and terrorist groups around the planet. According to criminologists Harold J. Vetter and Gary R. Perlstein, nearly a quarter of the original Russian revolutionary terrorists were women - mostly from the educated middle class. More recently, Ulrike Meinhof and the other women of the nihilist Baader-Meinhof Gang were only the most publicized of many female terrorists in Europe. There is also substantial female revolutionary involvement in the Irish Republican Army, the Basque Separatists, the Italian Red Brigades, and the Palestinian Intifada, as well as in revolutionary groups throughout Asia, Africa, and Central and South America.

В книге "Стреляй сначала в женщин" британская журналистка Айлин МакДональд привела замечательные интервью с двадцатью террористками, включая Лейлу Халид, лидера Народного фронта освобождения Палестины в 70-е годы. Автор утверждает, что название книги позаимствовано из руководства Интерпола для антитеррористических спецслужб. Многие специалисты, по-видимому, считают женщин-террористок опаснее мужчин - они лучше терпят боль и остаются хладнокровнее в критических ситуациях. Баскская женщина в интервью МакДональд радостно рассказала как дурачила следствие и избавилась от нескольких тюремных сроков, обвинив своего дружка в том, что он втянул ее в ограбления банков, в вооруженные разборки и в подкладывание бомб. Эта женщина перехитрила следователей, использовав их ветхие мужские представления.

In "Shoot the Women First," British journalist Eileen MacDonald published remarkable interviews with 20 female terrorists, including Leila Khalid, leader of the Popular Front for the Liberation of Palestine in the '70s. The book's title is taken from advice reportedly given by Interpol to anti-terrorist squads. Many experts, it seems, consider female terrorists more dangerous than males. They are reputed to endure more pain and to stay cooler in a crisis. The Basque women interviewed by MacDonald gleefully admitted to escaping severe punishment when caught by claiming that a boyfriend had fooled or forced them into robbing the bank, firing the gun, or planting the bomb. The women saw this as outwitting the authorities by turning their own antiquated macho mind-set against them.

Тем не менее, все еще живучи представления о том, что все преступницы-женщины управляются мужчинами в соответствии с патриархальными традициями. (Героини "Тельмы и Луизы" и защита серийной киллерши Айлин Буорнос - прекрасные примеры таких стереотипов). Хотя, на первый взгляд, такая презумпция женской невиновности, нарушаемой мужской агрессивностью, кажется лестной, на самом деле в ней заложена унизительная снисходительность и покровительственность. Репортерша Эми Пагоцци, освещавшая суд над Лореной Боббит (женщина, отрезавшая ножом член неверному мужу - Л.В.), писала: "Младенец - вот, как американские присяжные охарактеризовали Лорену, сняв с нее ответственность за свои действия. Этот вердикт инфантилизует всех женщин и представляет огромную угрозу нам всем."

Nonetheless, it is still popular to assert that all female criminals are driven by male threat or patriarchal pressure. (The characters in "Thelma & Louise" and the defense of serial killer Aileen Wuornos are good examples of this stereotype.) Although on the surface this presumption of female innocence corrupted by male aggression seems complimentary, in fact it is deeply patronizing. Columnist Amy Pagnozzi, writing for the New York Daily News on the trial of Lorena Bobbitt, said, "A baby. That's what an American jury decided Lorena Bobbitt was yesterday, in deciding she was not responsible for her actions. It is a decision that infantilizes and imperils all women."

В тех же редких случаях, когда женщина была признана ответственной за свои противозаконные действия, ее объявляли монстром, намного более опасным, чем мужчина, совершивший такое же деяние. Многие годы ученые считали, что женщины-преступницы являются ненормальными в гормональном плане, обладают мощным волосяным покровом на теле, низким интеллектуальным уровнем и крупными костями. Фрейд считал, что все женщины-преступницы хотят быть мужчинами. Преступницы нарушают сразу два закона - уголовный и жесткое табу на женское насилие.

On the rare occasion when a woman has been held responsible for her actions, she's been branded a monster far more frightening than a male perpetrating the same acts. For years scholars believed female criminals were hormonally abnormal, with more body hair, low intelligence, even an identifiable bone structure. Freud thought all female criminals wanted to be men. The female criminal violates two laws - the legal and cultural stricture against crime and the equally profound taboo against violent females.

В общественной сфере существует достаточно примеров того, что женщины могут быть такими же агрессивными дома, как и мужчины. Отказ признать, что женщины могут поступать плохо равносильно отказу воспринимать женщин всерьез.

As in the public sphere, there is ample evidence that women can be as physically aggressive behind closed doors as men. Here, too, a failure to acknowledge the bad that women can do is a failure to take women seriously.

Нет ничего удивительного в том, что женская агрессия проявляется в том месте, где женщины традиционно имели равный или даже более высокий статус, то есть, дома. И именно дома совершаются наиболее опасные преступления - насилия над детьми. Изучение насилия в семье и отчеты штатских и федеральных служб говорят о том, что мужчины чаще совершают сексуальные приставания к детям, а женщины - насилие над ними. Министерство юстиции опубликовало данные, согласно которым 55% детоубийств совершается женщинами.

We should not be surprised when women's aggression is expressed in the one place where they have traditionally held equal or superior status, the home. And it is in the home where that most frightening of crimes, child abuse, most often occurs. Studies of family violence and reports from state and national agencies are consistent in finding that while males commit the majority of sexual molestations of children, women commit more physical abuse of children than men. A Justice Department study released this July found that a full 55 percent of offspring murders are committed by women.

Учитывая, насколько больше времени женщина проводит в семье, эти цифры не кажутся удивительными. Если, конечно, не отказываться признать, что женщины, так же как и мужчины способны на насильственные действия в качестве реакции на стресс. До сих пор участие женщин в насилиях над детьми мало освещалось в СМИ. А вот насилие над супругами - это область, исследования в которой по-прежнему основываются на старых представлениях о роли полов в насилии. Изначально, кампания против избиения жен базировалась на принципе "мужчина - насильник, женщина - жертва". Никто не спорит с тем, что несметное количество женщин было замучено и даже убито партнерами-мужчинами. Должны быть предприняты все меры, чтобы наказать преступников и помочь их жертвам, и, главное, предотвратить такие преступления в будущем. Но эти факты - только часть сложной и уродливой картины насилия в семье.

Considering how much more time women spend caring for children than men do, these figures shouldn't be surprising. Unless, of course, we fail to recognize that women are capable of violent reactions to stress just as men are. Yet female involvement is scarcely visible in the media's coverage of child abuse. Spousal abuse is an area where research is questioning still more closely held beliefs about sex roles and violence. Historically, the campaign against wife battering has been a primary vehicle for the "men violent, women nonviolent" message. There is no question that a terrible number of women are brutalized, and even killed, by their male partners. Every effort should be made to punish the perpetrators, help the victims, and, most of all, prevent such crimes in the future. But this reality is only part of the complex and ugly domestic violence picture.

Растет число исследований, подтверждающих, что женщины участвуют в домашнем насилии так же часто как и мужчины. Опросы, проведенные среди большого числа случайно подобранных людей, показали, что доля инициаторов домашнего насилия среди представителей обоего пола примерно одинакова. Я имею в виду исследования, проведенные Сюзан Стаймец, директором института изучения семьи при университете в Индианаполисе, и Мюрреем Страусом и Ричардом Геллсом, которые в течение 17 лет проводили широкие опросы по поводу насилия в семье, а также исследования Энсона Шупа, Вильяма Стейси и Лонни Хейзлвуд.

An increasing amount of research suggests that women are violent in domestic situations just as often as men. Studies based on large, random samples from the whole population have found domestic violence to be distributed more or less equally between the sexes. These include studies conducted by Dr. Suzanne Steinmetz, director of the Family Research Institute at Indiana University-Purdue University at Indianapolis, and by Murray Straus and Richard Gelles, who have conducted the large-scale National Family Violence Survey over a period of 17 years; and research by Anson Shupe, William A. Stacey, and Lonnie R. Hazlewood.

Страус и Геллс отметили, что количество актов насилия по отношению к супругам делится примерно на четыре равные группы: мужчина бьет несопротивляющуюся партнершу, женщина бьет несопротивляющегося партнера, взаимное избиение, инициированное мужчиной и взаимное избиение, инициированное женщиной.

The overall pattern depicted by Straus and Gelles is that spousal violence falls into four categories of essentially equal size: male battery of an unresisting female partner; female battery of an unresisting male partner; mutual battery usually initiated by the male; and mutual battery usually initiated by the female.

Они установили, что, когда рассматривается только женская версия семейных скандалов, результаты не меняются. При анализе самых крайних форм насилия, результаты также оказались те же. (В кулачной драке скорее более крупному мужчине легче нанести увечья более мелкой женщине, чем наоборот, однако применение оружия часто нейтрализует шансы).

They found that when only the women's version of events was analyzed (that is, the men's version of events was omitted), the results were the same. When only the most severe forms of violence were analyzed, the results were the same. (In a fist-to-fist row, a bigger, stronger man is obviously far more likely to injure a smaller woman than the reverse. But a man's superior strength is often neutralized by a woman's use of weapons.)

Публике была представлена в корне иная картина домашнего насилия, чем в других, менее репрезентативных исследованиях, в которых избиения женщинами их супругов представлялись редкими. Но эти исследования были проведены на маленькой тестовой группе или на данных полиции, и их результаты не могут считаться точным отражением статистики домашних насилий.

The public has received a dramatically different picture of domestic violence. Other, more widely publicized studies do suggest that women assault their spouses much less frequently than men and rarely or never initiate mutual assaults. But these studies are based on small, self-selected "treatment group" samples or police records and are statistically less likely to measure accurately the overall rate and form of domestic violence.

Разговоры и реальность отличаются: наши фантазии о женском идеале противоречат реальной силе и многомерности женщин. Когда женская агрессивность становится деструктивной, мы часто не желаем замечать проблему.

The rhetoric and reality clash: Our mythic fantasies of a female ideal contradict and undermine the actual strength and multidimensionality of women. In cases where female aggression is destructive, our denial compounds the problem.

В боксе говорят, что удар, который ты не видишь, тебя нокаутирует. В огромном мире игнорирование реалий ослабляет наши усилия к прогрессу.

In boxing, they say it's the punch you don't see coming that knocks you out. In the wider world, the reality we ignore or deny is the one that weakens our most impassioned efforts toward improvement.

Мы живем с явным двойным стандартом в отношении женской агрессивности. Она не воспринимается всерьез. "Это не опасно, это всего лишь забавно". Или: "Это самооборона или это инициировано мужчиной". В тех редких случаях, когда женщину признают ответственной, ей наклеивают ярлык монстра, обзывая "ненатуральной женщиной".

We live with a distinct double standard about male and female aggression. Women's aggression isn't considered real. It isn't dangerous, it's only cute. Or it's always self-defense or otherwise inspired by a man. In the rare case where a woman is seen as genuinely responsible, she is branded a monster - an "unnatural" woman.

Но потихоньку эти стереотипы разваливаются. Мы начинаем осознавать, по словам репортера Линды Эллерби, что "правда состоит в том, что, нравится это нам или нет, женщины могут быть жестокими тоже, ведь жестокость - это не половой признак".

But slowly these stereotypes are crumbling. We are starting to realize that, in the words of columnist Linda Ellerbee, "The truth is that women, like it or not, can be brutal, too. Brutality's not sexist."

Я подозреваю, что мифология о женщинах, не способных к насилию, возникла из глубинного порыва защитить будущие поколения, передав будущим матерям своего рода "мандат" неприкосновенности, подобно особому гражданскому статусу врачей и работников Kрасного Kреста на войне. Но в реальной жизни возникает та же проблема, что и с гражданскими лицами на войне - вы можете быть битым, но вам не позволено ответить.

I suspect that the mythology of females as essentially non-violent grew out of a profound impulse to give special protection to the bearers of future generations -a sort of gender version of the non-combatant status of medics and Red Cross workers. But the problem is the same for all non-combatants, whether in wartime or danger-ridden peace: You can still get hurt, but you're not allowed to fight back.

И последнее. Мы, люди, не уважаем жертв, и это неуважение к женщинам отражается в разговорах о их неагрессивной природе. Это относится и к шовинистическим выдумкам о былой власти мужчин, запрещающим женщинам участвовать в целом пласте деятельности - от учебы до чтения, исключали из бизнеса, запрещали владеть собственностью, освобождая от тяжелой ответственности за принятие важных жизненных решений.

Then, too, we humans don't respect victims, and the disrespect in the language of the nonviolent female nature is too familiar. It echoes the chauvinist romances of past male authorities who explained why women needed to be banned from vast sections of the workplace, prevented from learning to read, excluded from doing business or owning property, and relieved of the onerous responsibility of making fundamental decisions about their own lives.

Подобного рода риторика абсурдна в наше время, когда миллионы женщин бок о бок с мужчинами трудятся во всех сферах человеческой деятельности. Женщины шли к своим достижениям десятилетиями, борясь в судебных залах, классах, парламентах, на рабочих местах, на улицах. Потребовалась неистовая воля и мужество многих женщин, чтобы выиграть борьбу за признание равенства в интеллекте, изобретательности, организованности и выносливости.

Such rhetoric is absurd in a time when millions of American women are shoulder to shoulder with male colleagues in every field of human endeavor. Women have fought for their achievements over decades, battling in courtrooms, classrooms, legislatures, workshops, and the streets of the nation. It took the ferocious, unconquerable will of a great many women to win recognition for equal intelligence, invention, organization, and stamina.

В мире бокса, этот вид мужества называют духом. Теперь, с приближением подлинного равенства, было бы саморазрушающим бредом отрицать существование у женщин мощного боевого духа.

In the boxing world, that kind of courage is known as heart. Now, with the possibility of genuine equality visible in the distance, it is self-destructive lunacy to deny the existence of women's enormous fighting hear

Настало время осознать многообразие женщин, как мы осознаем это в отношении мужчин. Женщины - это реальность. Эта реальность распространяется на все человеческие проявления: от немощи до ярости, от плохого до хорошего, от угрозы до опасности. Мы не просто заслужили могущество, мы обладаем им. И это могущество не только помогает окружающим, оно непременно включает в себя возможность производить разрушения и нести ответственность за свои действия.

It is time to recognize the variability of females, just as we do males. Women are real. Our reality covers the whole human megillah, from feeble to fierce, from bad to good, from endangered to dangerous. We don't just deserve power, we have it. And power in this and every other society is not just the capacity to benefit those around us. It includes, absolutely and necessarily, the ability to inflict damage and the willingness to accept responsibility.

Катерина Дунн
Перевел с английского ЛеВ В.

Katherine Dunn
From Mother Jones Interactive.

Все права сохранены. Распространение с целью получения
прибыли запрещено. Копии должны содержать это извещение.

All rights reserved. Redistribution for profit
prohibited. Copies must include this notice.

>> Женская сила

>> Women's Strength