клубfemale
женскихsingle combat
единоборствclub
logo
 

 


Опыт против Молодости


Anna Рассказ о яростном боксерском поединке за приз между ветераншей ринга и молодой перспективной боксершей.
Упор делается на прихологические и физические различия "старости" и "молодости".
По мотивам рассказа Джека Лондона "Кусок мяса" (A Piece of Steak)

Переработка Анны Сидановой

English version

Композиция по рисунку из национальной Полицейской Газеты

Old boxing


Потные тела, перебитые носы, заплывшие глаза, свирепые удары, плевки, ругань - сугубо мужской мир бокса, в котором женщинам отведено место разве что среди зрителей. Да и далеко не всякой понравится зрелище жестокого мордобоя. Но есть и другой мир бокса, который наверное существовал так же долго...

1910-е годы. Все кажется перевернулось с ног на голову - среди зрителей одни потные мужчины, а на ринге - как раз не мужчины - молодая и "в возрасте"... Одетые в спортивные блузы и юбки до колен, в гольфах, они будут яростно драться кулаками в перчатках - буквально не на жизнь, а насмерть, ведь ставки в этом бою высоки: для молодой - слава, для старой - тридцать фунтов - большие деньги!..

Противницы двинулись навстречу друг другу; прозвучал гонг, секунданты спрыгнули вниз, унося складные стулья. Тамара Квин и Сандра обменялись рукопожатиями и встали в стойку. И сразу же Сандра, действуя подобно хорошо слаженному механизму из стали и пружин, сделала выпад, отступила, повторила выпад, левой ударила Тамару в глаз, правой под ребра, нырнула, чтобы избежать ответного удара, легко, словно танцуя, отскочила назад и так же легко сделала угрожающий бросок вперед. Она была стремительна и ловка. Зрелище показалось увлекательным. Зал огласился восторженными криками. Но Квин не была ослеплена этим зрелищем. Она провела уже столько боев, с таким множеством молодых боксерш, что знала цену подобным ударам, чересчур быстрым и чересчур ловким, чтобы быть опасными. По-видимому, Сандра намеревалась развязать бой сразу. Этого следовало ожидать. Так действует Молодость, щедро расточая свое несравненно превосходство, свою дивную красу в бешеных натисках и яростных схватках и подавляя великолепием своей силы и жажды победы.

Легконогая Сандра, горячее, живое чудо сверкающего белизной тела и разящих мускулов - наступала и отступала, мелькая то тут, то там, повсюду, скользя и ныряя, как снующий челнок, сплетая тысячу движений в ослепительный натиск, устремленный к одной цели - уничтожить Тамару Квин, стоящую на ее пути к славе. И Тамара Квин терпеливо это сносила. Она знала свое дело и теперь, когда сама уже не была молода, знала, что такое Молодость. Сейчас оставалось только выжидать, пока противница не выдохнется. И, порешив так, она ухмыльнулась, пригибаясь, умышленно подставляя свое темя под тяжелый удар. Это был предательский прием, но разрешенный правилами бокса. Каждый должен сам беречь свои суставы, а если противница упорно старается треснуть тебя по макушке, пусть пеняет на себя. Квин могла избежать удара, нагнувшись ниже, но ей припомнились ее первые бои и то, как она впервые расплющила сустав пальца о голову Валлийской Гигантши. Теперь она платила той же монетой. Этот маневр был рассчитан на то, что Сандра разобьет себе костяшку о ее голову.

Весь первый раунд нападала одна Сандра, и зрительный зал гудел, восхищаясь молниеносностью ее ураганных атак. Она обрушивала на Квин лавину ударов, а Квин не отвечала. Она не нанесла ни одного удара, только прикрывалась, блокировала, ныряла, входила в клинч, спасаясь от нападения. Она двигалась неторопливо, временами делала ложные выпады, трясла головой, получив увесистый удар, и ни разу не сделала ни одного прыжка, ни одного отскока, не потратила ни капли сил. Пусть в Сандре осядет пена Молодости, прежде чем осторожная Старость решится отплатить ей. Все движения Квин были размеренны, неспешны, а прикрытые тяжелыми веками глаза и застывший взгляд придавали ей вид человека, который оглушен или движется в полусне. Но глаза ее видели все - за двадцать с лишним лет работы на ринге они приучились ничего не упускать. Они не жмурились, встречая удар, в них не мелькало боязни, они смотрели холодно, измеряя дистанцию.

В минутный перерыв по окончании раунда Тамара Квин отдыхала в своем углу. Вытянув ноги, широко раскинув руки и положив их на канаты, она глубоко дышала всей грудью и животом, в то время как секунданты обмахивали ее полотенцами. Закрыв глаза, она прислушивалась к голосам в публике. "Почему ты не дерешься, Тамара?" - кричали некоторые из зрителей. "Боишься ты ее, что ли?" "Скованность мускулов!" -заявил кто-то в первом ряду. "Она не может двигаться быстрее. Два фунта против одного за Сандру!"

Прозвучал гонг, и женщины двинулись из своих углов. Сандра прошла три четверти разделявшего их расстояния - ей не терпелось начать, а Квин была довольна, что на ее долю осталось меньше. Это отвечало ее тактике экономии сил - каждый шаг надо было беречь. К тому же она уже отмахала две мили пешком до ринга! Этот раунд был повторением предыдущего: Сандра налетала на противницу, как вихрь, и зрители орали, возмущаясь, почему Квин не дерется. Кроме нескольких вялых, безрезультатных ударов и ложных выпадов, Квин ничего не предпринимала, - только увертывалась, блокировала и входила в клинч. Сандра стремилась навязать бой в бешеном темпе, но Квин, умудренная опытом, не шла на это. Она продолжала беречь силы, ревниво, как бережет только Старость, и усмехалась с выражением какого-то грустного торжества на изуродованном в схватках лице. А Сандра была сама Молодость и расточала силы с великолепной беспечностью Молодости. Квин - ветеранша ринга - обладала мудростью, выработанной в многочисленных тяжелых боях на ринге. Движения ее были неторопливы. Ни на секунду не теряя головы, она холодным взглядом следила за Сандрой, дожидаясь, когда у нее остынет боевой задор. Большинству зрителей казалось, что Квин безнадежно слаба, потеряла класс, и они громко выражали свое мнение, ставя три против одного за Сандру. Но кое-кто, поопытней, знавший прежнюю Квин - таких нашлось немного, - принимал пари, считая, что выигрыш ей обеспечен.

Третий раунд начался так же, как и предыдущие, - активность принадлежала Сандре, она все время шла в нападение. Раунд длился уже с полминуты, когда Сандра в пылу самонадеянности раскрылась. Глаза Квин сверкнули, и в то же мгновение ее правая рука взметнулась вверх. Это был ее первый настоящий хук, нанесенный полусогнутой в локте рукой для придания ей жесткости, усиленный всей тяжестью тела, описавшего полукруг. Словно притворяющаяся спящей львица молниеносно выбросила разящую лапу. Удар пришелся Сандре в челюсть сбоку и повалил ее на пол, как вола на бойне. Зрители ахнули, и по залу прошел благоговейный шепот одобрения. Оказывается, эта старуха вовсе не страдает скованностью мускулов, ее правая бьет, как кузнечный молот!

Сандра была ошеломлена. Она перевернулась, намереваясь встать, но секунданты закричали, чтобы она выждала счет, и остановили ее. Привстав на одно колено, она ждала, готовая подняться, пока судья, стоя над ней, громко отсчитывал секунды у нее над ухом. На девятой секунде она уже стояла, готовая к бою, и Тамара Квин, взглянув на нее, пожалела, что удар не пришелся дюймом ниже - точно в подбородок. Тогда это был бы нокаут, и она пошла бы домой с тридцатью фунтами в кармане. Раунд продолжался, пока не истекли положенные две минуты. Сандра, казалось, впервые почувствовала уважение к своей противнице, а Квин была все так же нетороплива, и ее глаза снова приобрели прежнее сонное выражение. Когда секунданты уже присели на корточки у ринга, готовясь проскочить под канат, Квин, поняв, что раунд близится к концу, стала направлять бой к своему углу. С ударом гонга она уже опускалась на стул, в то время как Сандре нужно было еще пересечь по диагонали всю площадку, чтобы добраться до своего угла. Это была мелочь, но мелочи, складываясь вместе, приобретают немалое значение. Сандре пришлось сделать несколько лишних шагов, потратить на это какую-то энергию и потерять частицу драгоценного отдыха. В начале каждого раунда Квин медленно подвигалась вперед из своего угла и тем самым заставляла противницу пройти большую часть расстояния. А к концу раунда она маневрировала так, чтобы перенести бой поближе к своему углу, где она могла сразу опуститься на стул.

В последующем раунде Квин расходовала силы все так же бережливо, Сандра - все так же расточительно. Сандра сделала попытку форсировать бой, и Квин пришлось довольно туго, ибо немалая часть обрушившихся на него бессчетных ударов попала в цель. И все же Квин упорно оставалась пассивной, хотя молодежь в зале шумела и кое-какие горячие головы требовали, чтобы она приняла бой. В шестом раунде Сандра опять допустила промах, и снова страшная правая рука Квин мелькнула в воздухе, и снова Сандре, получившей удар в челюсть, были отсчитаны девять секунд.

К пятому раунду Сандра чувствовала себя уже не столь блестяще; она поняла, что ввязалась в самый тяжелый в своей жизни бой. Тамара Квин была старухой, но с такой старухой ей ни разу еще не приходилось меряться силами; она никогда не теряла головы, была поразительно искусна в защите, а удар ее обладал силой тяжелой дубинки, и казалось, в каждом кулаке у нее скрыто по нокауту. Тем не менее Квин не отваживалась часто наносить удары. Она ни на минуту не забывала о своих искалеченных суставах, зная, что каждый удар должен быть на счету, чтобы костяшки пальцев выдержали до конца боя. Сидя в своем углу и поглядывая через площадку на противницу, она подумала вдруг, что молодость Сандры в соединении с ее собственным опытом могла бы дать чемпионку тяжелого веса. Но в том-то и вся суть: Сандре никогда не стать чемпионкой мира. Сейчас ей не хватает опыта, а приобрести его она может только ценой своей молодости, но, когда она его приобретет, молодость уже будет позади.

Квин пользовалась всеми преимуществами, какие давал ей опыт. Она ни разу не упустила случая перейти в клинч, и при этом почти всегда ее плечо основательно надавливало сопернице на ребра и на груди. Философия ринга гласит, что плечо и кулак одинаково хороши, когда надо нанести повреждение, но в смысле экономии сил первое имеет несомненные преимущества. К тому же в клинчах Квин отдыхала, наваливаясь всей тяжестью на противницу, и весьма неохотно расставалась с ней. Всякий раз требовалось вмешательство судьи, разъединявшего их с помощью самой Сандры, еще не научившейся отдыхать. Сандра же не могла удержаться, чтобы не пускать в ход своих стремительно взлетающих рук и играющих мускулов. Когда Квин входила в клинч, с силой заезжая Сандре плечом в ребра и в грудь и пряча голову под ее левую руку, та почти неизменно заносила правую руку за спину и била в торчащее из-под ее подмышки лицо. Это был ловкий прием, чрезвычайно восхищавший публику, но неопасный и, следовательно, приводивший лишь к бесполезной трате сил. И Квин только ухмылялась, стойко снося удары. Сандра нанесла Квин яростный удар правой в корпус. Со стороны могло показаться, что Квин на этот раз здорово досталось, но кое-кто из завсегдатаев ринга сумел оценить ловкое прикосновение левой перчатки Квин к бицепсу противницы перед самым ударом. Правда, каждый удар Сандры попадал в цель, но всякий раз прикосновение Квин к ее бицепсу лишало удар силы.

В шестом раунде согнутая в локте правая рука Квин трижды на протяжении одной минуты наносила Сандре удар в челюсть, и трижды Сандра всей своей тяжестью грохалась на пол. И всякий раз она, использовав положенные девять секунд, поднималась на ноги - оглушенная, но все еще сильная. Однако она заметно утратила свою стремительность и действовала осмотрительнее. Лицо ее стало угрюмо, но она по-прежнему делала ставку на свой главный капитал - молодость. Главным же капиталом Квин был опыт. С тех пор как силы ее стали сдавать и боевой дух слабеть, Квин заменила их мудростью и хитростью, приобретенными в многолетних боях, и расчетливой экономией сил. Она научилась не только избегать лишних движений, но и выматывать вместе с тем силы противниц. Снова и снова обманными движениями ноги, руки, корпуса она принуждала Сандру отскакивать назад, увертываться, наносить контрудары. Квин отдыхала, но ни на минуту не давала отдохнуть Сандре. Такова была стратегия Старости.

В начале седьмого раунда Квин начала парировать атаки Сандры прямыми ударами левой в лицо, и Сандра, став осторожнее, прикрывалась левой, а затем отвечала длинным боковым ударом правой в голову. Удар этот приходился слишком высоко, чтобы иметь роковые последствия, но, когда он впервые был нанесен, Квин испытала давнишнее, знакомое ощущение, - словно какая-то черная пелена заволокла ее мозг. На мгновение, вернее, на какую-то долю мгновения Квин словно не стало. Противница исчезла из глаз, исчезли и белые выжидающие лица на заднем плане; но тут же она снова увидела и противницу и зрительный зал. Словно она на миг заснула и тотчас открыла глаза. Миг этот был так короток, что Квин не успела упасть. Зрители видели, как она пошатнулась, колени у нее подогнулись, но она тут же оправилась и уткнула подбородок поглубже, прикрываясь левой.

Сандра повторяла этот удар несколько раз подряд, держа Квин в полуоглушенном состоянии, а затем та выработала особый способ защиты, служивший одновременно и контратакой. Сосредоточив внимание противницы на своей левой, она отступила на полшага назад и в то же мгновение нанесла ей что было сил апперкот правой. Удар был так точно рассчитан, что угодил Сандре прямо в лицо в ту самую минуту, когда она наклонилась, и Сандра, подброшенная кверху, упала, стукнувшись головой и плечами об пол. Квин повторила этот прием дважды, затем перестала беречь силы и, обрушив на противницу град ударов, прижала ее к канату. Она не давала Сандре опомниться, не давала ей передохнуть, била и била ее под рев зрителей, вскочивших с мест, и несмолкающий гром аплодисментов. Но сила и выносливость Сандры были великолепны, и она все еще держалась. Нокаут казался неизбежным, и полисмен, увидев, что это может кончиться плохо, появился возле площадки, намереваясь прекратить бой. Гонг возвестил об окончании раунда, и Сандра, шатаясь, добралась до своего угла, заверив полисмена, что она в полном порядке. В доказательство она дважды подпрыгнула, и тот сдался.

Тамара Квин сидела в своем углу, откинувшись назад, тяжело дыша. Она была разочарована. Если бы бой прекратили, судье пришлось бы вынести решение в ее пользу, и приз достался бы ей. Она, не в пример Сандре, дралась не ради славы или карьеры, а ради тридцати фунтов. А теперь Сандра оправится за эту минуту отдыха. "Молодость свое возьмет!" - промелькнуло у Квин в уме, и она вспомнила, что услышала впервые эти слова в ту ночь, когда убрала с дороги Стеллу Билл. Это сказал какой-то франт, угощая ее после боя виски и похлопывая по плечу: "Молодость свое возьмет!" Франт оказался прав. В тот вечер - как он далек! - Квин была молода. А сегодня Молодость сидит напротив нее, вон в том углу. И она ведет с ней бой уже целых четверть часа, а ведь она старуха. Если б она билась, как Сандра, ей бы и пяти минут не выдержать. Все дело в том, что у нее не восстанавливаются силы. Эти вот вздувшиеся артерии и усталое, измотанное сердце не дают ей набраться сил в перерывах между раундами. Да, по правде сказать, у нее и перед состязанием сил было уже маловато. Она чувствовала, как отяжелели ноги и как по ним пробегает судорога. Да, нельзя было идти пешком целых две мили перед самым боем!

Едва гонг возвестил о начале восьмого раунда, как Сандра ринулась в атаку, демонстрируя бодрость, которой у нее уже и в помине не было. Квин понимала, что это блеф, старый, как самый бокс. Сначала, спасаясь от противницы, она ушла в клинч, затем, оторвавшись, дала возможность Сандре сделать стойку. Это было Квин на руку. Притворно угрожая противнице левой, она заставила ее нырнуть, вызвала на себя боковой удар снизу вверх и, отступив на полшага назад, сокрушительным апперкотом опрокинула Сандру на пол. С этой минуты Квин не давала Сандре передохнуть. Она сама получала удары, но наносила их неизмеримо больше, отбрасывая Сандру к канатам, осыпая ее прямыми и боковыми, короткими и длинными ударами, вырываясь из ее клинчей или своевременно отражая попытки войти в клинч, подхватывая ее одной рукой всякий раз, когда она готова был упасть, а другой отбивая к канатам, которые удерживали ее от падения.

Зрители обезумели; теперь они все были на стороне Тамары и чуть ли не каждый вопил: "Давай, Тамара! Жарь! Наддай, Тамара! Всыпь ей! Твоя взяла, Тамара!" Финал обещал быть очень бурным, а ведь за это публика и платит деньги.

И Тамара Квин, в течение получаса сберегавшая силы, теперь расточительно расходовала их в едином мощном натиске, на который, она знала, ее еще могло хватить. Это был ее единственный шанс - теперь или никогда. Силы ее быстро убывали, и она надеялась лишь на то, что успеет свалить противницу прежде, чем они иссякнут. Но, продолжая нападать и бить, бить, холодно оценивая силу ударов и размеры наносимых повреждений, она начинала понимать, как трудно нокаутировать такую телку, как Сандра. Запас жизненных сил и выносливости был в ней неисчерпаем -нерастраченных жизненных сил и юной выносливости.

Да, Сандра, несомненно, далеко пойдет. Это прирожденная боксерша. Только из такого крепкого материала и формируются чемпионки. Сандру кружило и шатало, но и у Тамары Квин ноги сводило судорогой, а суставы пальцев отказывались служить. И все же она заставляла себя наносить яростные удары, из которых каждый отзывался мучительной болью в ее искалеченных руках. Но хотя на ее долю сейчас почти не доставалось ударов, она слабела так же быстро, как противница. Ее удары попадали в цель, но в них уже не было силы, и каждый стоил ей огромного напряжения воли. Ноги словно налились свинцом, и стало заметно, что она с трудом волочит их. Обрадованные этим симптомом, сторонники Сандры начали криками подбадривать свою любимицу.

Это подхлестнуло Квин, заставило ее собраться с силами. Она нанесла Сандре один за другим два удара: левой - в грудь (а следовало чуть пониже - в солнечное сплетение), и правой - в челюсть. Удары были не тяжелы, но Сандра уже так ослабла и выдохлась, что они свалили ее. Она лежала, и по телу ее пробегала дрожь. Судья стал над ней, громко отсчитывая роковые секунды. Сандра проиграла бой, если не встанет прежде, чем будет отсчитана десятая. Зрители затаили дыхание. Квин едва держалась на ногах; она испытывала смертельную слабость и головокружение: море лиц колыхалось у нее перед глазами, а голос судьи, отсчитывавшего секунды, долетал откуда-то издалека. Но она была уверена, что выиграла бой. Не может быть, чтобы девушка, избитая подобным образом, поднялась.

Только Молодость могла подняться - и Сандра поднялась. На четвертой секунде она перевернулась лицом вниз и ощупью, как слепая, ухватилась за канат. На седьмой она привстала на одно колено и отдыхала; голова у нее моталась из стороны в сторону, как у пьяной. Когда судья крикнул: "Девять!" - Сандра уже стояла на ногах, в защитной позиции, прикрывая левой лицо, правой - живот. Охранив таким образом наиболее уязвимые места, она качнулась вперед, к Квин, в надежде на клинч, чтобы выиграть время. Едва Сандра встала, как Квин ринулась к ней, но два нанесенных ею удара были ослаблены подставленными руками Сандры. В следующее мгновение Сандра была в клинче и прилипла к противнице, отчаянно противясь попыткам судьи разнять их. Квин старалась освободиться. Она знала, как быстро восстанавливает силы Молодость и что, только помешав Сандре восстановить силы, она может ее побить. Один хороший удар довершит дело. Сандра побеждена, несомненно, побеждена. Она побила ее, превзошла ее боевым умением, набрала больше очков. Выйдя из клинча, Сандра пошатнулась, - судьба ее висела на волоске. Опрокинуть ее одним хорошим ударом, и ей конец! Собравшись с силами, она нанесла этот удар, но он оказался недостаточно сильным и недостаточно быстрым. Сандра покачнулась, но не упала и, привалившись к канатам, ухватилась за них. Квин, шатаясь, бросилась к противнице и, преодолевая нестерпимую боль, нанесла ей еще один удар. Но силы изменили ей. В ней уже не оставалось ничего, кроме борющегося сознания, тускнеющего, гаснущего от изнеможения. Удар, направленный в челюсть, пришелся в плечо. Квин метила выше, но усталые мускулы не повиновались, и она сама едва устояла на ногах. Квин повторила удар. На этот раз она и вовсе промахнулась и, совершенно обессилев, привалилась к Сандре, обхватив ее руками, чтобы не упасть.

Квин уже не пыталась оторваться. Она сделала все, что могла, и для нее все было кончено. А Молодость взяла свое. Привалившись к Сандре в клинче, она почувствовала, что та крепнет. Когда судья развел их, Квин увидела, как Молодость восстанавливает силы у него на глазах. Сандра набиралась сил с каждым мгновением; ее удары, сперва слабые, не достигавшие цели, становились жесткими и точными. Тамара Кинг, как в тумане, заметила кулак в перчатке, нацеленный ей в челюсть, и хотела защититься, подставив руку. Она видела опасность, хотела действовать, но рука ее была слишком тяжела. Казалось, в ней тонны свинца, она не могла подняться, и Квин напрягла всю волю, чтобы поднять ее. Но в это мгновение кулак в перчатке попал в цель. Острая боль пронизала Квин, как электрическим током, и она провалилась в темноту.

Открыв глаза, она увидела, что сидит на стуле в своем углу, и услышала рев публики, доносившийся до нее, словно шум морского прибоя. Кто-то прикладывал влажную губку к ее затылку, а Сид Сэлливен поливал ей лицо и грудь живительной струей холодной воды. Перчатки были уже сняты, и Сандра, нагнувшись над ней, пожимала ей руку. Квин не испытывала недоброжелательства к этой девице, которая убрала ее с дороги, и ответила таким сердечным рукопожатием, что ее искалеченные суставы напомнили о себе.

Потом Сандра вышла на середину ринга, и адский шум на мгновение стих, когда она заявила, что принимает вызов юной звезды бокса "Крошки Дженни" и предлагает поднять ставки до ста фунтов. Квин безучастно глядела, как секунданты вытирают ее тело, залитое водой, прикладывают ей полотенце к лицу, готовят ее к уходу с ринга. Ее мысли снова вернулись к бою, к той секунде, когда Сандра едва держалась на ногах и была на волосок от поражения.

Секунданты поддерживали ее, помогая пролезть под канат. Но она отстранила их, пригнувшись, проскочила между канатами без их помощи и тяжело спрыгнула вниз. Она шла по центральному проходу, запруженному толпой, следом за секундантами, прокладывавшими ей дорогу.

Когда она вышла из раздевалки и, пройдя через вестибюль, отворила наружную дверь, какой-то молодой парень остановил ее. "Почему ты не уложила Сандру, когда она была у тебя в руках?" – спросил парень. "А поди ты к черту!" - сказала Тамара Квин и сошла по ступенькам на тротуар.

Несчастье сломило ее, и на глазах выступили непривычные слезы. Она закрыла лицо руками и, плача, вспомнила про Стеллу Билл, вспомнила, как отделала ее в тот давно прошедший вечер. Бедная, старая Стелла Билл! Теперь Квин хорошо понимала, почему та плакала в раздевалке…

Перевод с английского
Сентябрь 2007


>> Рассказы

>> Гендерное инвертирование классики


Пишите Нам / Contact Us

Последнее обновление:

Last updated: